Управление сознанием как искусство.

Человек так устроен, что ему необходима вера в чудо. Но при этом большинство желает, чтобы чудо было рациональным. Веру в Бога значительная часть общества считает чем-то стыдным и отсталым. Тем не менее, с радостью верит в инопланетян, тысячелетиями скрытно консультирующих земные правительства. Во всемогущих рептилоидов из далёкой галактики, плетущих заговоры с целью уничтожения земной цивилизации. В Ротшильдо-Рокфеллеров, организовавших тайное мировое правительство её до фараонов и с тех пор скрытно ведущих мир к своей загадочной цели. В никому не известных неадекватных завсегдатаев соцсетей, «консультирующих» все разведки мира. В хитрые игры правительств, посылающие зашифрованные послания своим народам, устами телеведущих.

Одной из наиболее популярных общественно-политических вер является вера в зомбирование. Её адепты пребывают в состоянии когнитивного диссонанса, поскольку с одной стороны верят в то, что зомбировать можно соседние народы, но народ, к которому принадлежит имярек зомбировать невозможно. С другой стороны этому же адепту постоянно кажется, что зомбированы почти все окружающие его представители собственного народа (кроме узкой секты, разделяющей воззрения имярек на природу и общество). И только лично он (да возможно ещё несколько избранных) сопротивляются работе зомбирующей общество машины пропаганды.

Получается, что наиболее устойчивые к зомбированию (по их мысли) индивидуумы оказываются первыми объектами зомбирования. Это логическое противоречие не мешает им бороться с зомбированием везде и всюду. Они настолько активны, что под их влиянием нормальные люди в каждой сообщённой СМИ новости начинают видеть двойное дно и по ночам просыпаются в ужасе от того, что их зомбируют.

На самом деле технология зомбирования является лишь одной из многих информационных технологий. Используется она в основном для воздействия на маргинальные слои общества, с целью создания базы определённых идей. Позаимствована она политтехнологами у тоталитарных сект и базируется на хорошо освоенном ими инструментарии. Для достижения успеха человека необходимо полностью погрузить в информационную среду, уверенную в правильности некоей сверхидеи. Например, что Грудинин не может проиграть выборы, что правительство мечтает продать страну американцам (как вариант рептилоидам), что Россия везде и во всём уступает США (которые всемогущи) и с ней никто в мире вообще не считается, что без «креативного класса», тупо коптящего небо в должностях младших офисных сотрудников, с ограниченной компетенцией, предполагающей уровень ответственности не выше очинки карандашей, невозможно решить ни один значительный национальный или глобальный вопрос, что 12-14-летние оболтусы имеют право требовать от власти отчёта о том, как тратятся «их налоги» и т.д.

Некий авторитетный в данном кругу или для данного круга источник информации должен постоянно повторять одну и ту же мысль, которая считается в данном кругу сверхценной. Наиболее толковые из подобных гуру пытаются разнообразить меню за счёт того, что подводят к одной и той же мысли разными путями. Например, вы вымокли под ливнем и виноват в этом Путин, поскольку чем занят Гидрометцентр, почему не предупредили вовремя, а если предупредили, то почему недостаточно громко и вообще в этот день никогда не было ливней и только сейчас, когда Россия во всём уступила США, могло случиться такое, чтобы пошёл дождь и тысячи людей вымокли из-за беспомощности властей. Ну а если светит солнце, то та же цепочка рассуждений начинается со слов «почему так жарко?».

Однако линия рассуждений не хитрая, о правдоподобности и последовательности никто не заботится. Путина можно ругать за те же действия, за которые хвалят Си Цзиньпина, а абсолютно идентичную реакцию Москвы и Вашингтона на один и тот же раздражитель подавать как позорную для России и победную для США.

Жертвам зомбирования абсолютно всё равно насколько мир их гуру соответствует реальному миру. Они, как правило, люди интеллектуально недостаточные, которым необходимо авторитетное «разъяснение» самых простых процессов. Авторитет гуру непререкаем потому, что если он ошибался (не говоря уже лгал), то как же жить на свете без руля и ветрил. Впрочем в зомби-сектах встречаются и вполне просвещённые персонажи. Как правило, это — слабые инфантильные личности, которым в жизни необходим поводырь (мама, жена, начальник, более волевой товарищ). Но идеал они находят именно в гуру зомби-секты. Он ведь всегда готов дать простые ответы на все вопросы (начиная от быта и заканчивая мирозданием).

Такие секты служат прекрасным базисом для разного рода цветных переворотов. Их легко вывести под любым флагом и с любыми требованиями, под которыми подпишется гуру. А гуру зомби-сект никогда не бывают бескорыстными, но стоят очень недорого. Однако, зомби-секты существуют не только в политике. Более того, основной бизнес на зомбировании происходит как раз вне политической сферы.

Тем не менее, как мы уже отметили, зомбирование — одна из многих политических технологий, используемая для создания базы некоей сверхценной идеи. Все эти инфантильные интеллектуалы и деинтеллектуализированные маргиналы, формируют довольно активную и крикливую массовку, создающую впечатление, что некая идея действительно волнует общество. Создаются условия для введения темы в политический оборот.

Но дальше технология зомбирования бессильна. На следующем этапе «продаваемая» идея становится объектом публичной дискуссии. Крикливые, безграмотные адепты, видящие врага в любом человеке, не разделяющем их взгляды, неспособны вести дискуссию. Наоборот, присущая им манера оскорбления политических оппонентов отвращает адекватные массы от отстаиваемой ими доктрины. Гуру же по определению не может «опускаться» о дискуссии с кем бы то ни было, ибо гуру непогрешим, он выше толпы обычных людей, он не спорит, а только учит. Если предположить, что гуру может с кем-то спорить, значит этот человек во всём равен гуру. То есть, сам может быть гуру. Но два гуру не могут существовать в подлунном мире одновременно. Следовательно гуру может лишь указывать толпе своих приверженцев на очередного «святотатца», усомнившегося в его (гуру) непогрешимости. Далее уже толпа должна травить негодяя, покусившегося на «святое».

Такими методами легко охранять секту от искушения альтернативными идеями, но они не позволяют активно расширять число приверженцев (разве что вам удалось поставить себе на службу государственный аппарат и задействовать против оппонентов грубую силу). Именно поэтому технология зомбирования остаётся одной из простейших политических технологий и никогда не играет важную роль в серьёзных кампаниях. Максимум для чего она пригодна — разведение глупых богатых и владеющих медиа-ресурсом кандидатов на провинциальных выборах, недобросовестными и малоквалифицированными (а часто и вовсе самозваными) пиарщиками. Банально человеку, за большие деньги продают то, что он уже и так имеет. Если его ресурса оказывается достаточно для победы, он побеждает, если нет, его утешают тем, что он занял «3-е место из 12 кандидатов» и под большим секретом сообщают, что оба обошедшие его кандидата, боролись, представляя «разные башни Кремля». Именно за возможность приписать мифическому Кремлю поддержку неограниченного количества кандидатов, любят аферисты от пиара теорию «многобашенности», в которую, кстати, охотно верят зомби.

Действительно важную роль в создании общенациональных политических проектов играет не технология зомбирования, а на порядок более тонкая и сложная технология управления сознанием. Они соотносятся друг с другом, как первая попытка стать на самодельные коньки на замёрзшем пруду и выступление чемпиона мира по фигурному катанию или, если угодно, как игра в «Чапаева» и партия гроссмейстеров.

Технологию зомбирования может легко и быстро изучить и эффективно применять обычный человек. Надо только иметь некоторый уровень наглости и бесстыдства. Ничего сложного в том, чтобы постоянно внушать своё величие психически ущербным, недалёким хомячкам-сектантам нет. Просто, как не каждый пойдёт грабить с кистенём на большой дороге (тоже технология не сложная), так и на психическое насилие над малыми сими, с целью неправедного личного обогащения, тоже не каждый решится.

Технология управления сознанием, в своих высших проявлениях уже не может быть просто изучена. Это как высокие шахматы или как разработанные великими полководцами военные операции, смешение точной науки (которую можно изучить) и высокого искусства, которое требует врождённого таланта, а лучше гениальности.

Как всё великое эта технология на первый взгляд проста. Необходимо всего лишь опираться на абсолютно правдивые, легко проверяемые сведения и события. Эффект же привлечения масс на сторону своей идеи достигается за счёт трактовок. Ни одна новость не поступает в оборот в чистом виде. Уже на первом этапе попадания в ленту, когда текст максимально информативен и нейтрален, необходимую эмоциональную окраску можно придать за счёт заголовка и игры терминами (например, шпион и разведчик — одно и то же, но эмоциональная окраска разная). При дальнейшем обсуждении, включаются экспертные мнения и начинается сбор дополнительной информации репортёрами. Все время, в течение которого новость находится в обороте (от пары часов, до нескольких лет) она обрастает трактовками, мнениями, пояснениями, дискуссиями, изложенными в определённых терминах и несущих определённую эмоциональную нагрузку. В результате, вокруг неё генерируется информационно-эмоциональное поле, оказывающее непосредственное влияние на психику человека, воспринимающего новость. Отталкиваясь от данного восприятия, человек формирует отношение к известным ему персонажам и событиям актуальной политики.

Далее необходимо понимать, что современное информационное пространство ежесекундно продуцирует тысячи новостей. Отобрать из них нужные и нейтрализовать вредные не может никто (ни одна власть). Просто потому, что доступность населению всего массива глобальной информации необходима с точки зрения как успешности, так и простой выживаемости государства, как информационно-политической системы.

Раздавать указания «из Кремля» армии экспертов, комментаторов и журналистов бессмысленно и контрпродуктивно. Такого рода реакция всегда будет значительно запаздывать. То есть, заказные трактовки и комментарии окажутся неэффективными. Они будут объяснять вчерашний день обществу, уже вступившему в завтрашний.

Также необходимо понимать и помнить, что общество состоит из далеко не стандартных единиц и субсообществ. Они различаются по уровню образования, интеллекта, опыта, по восприятию действительности, по интересам и т.д. Каждому уникальному сообществу, каждой уникальной единице требуется своё оформление соответствующих трактовок. Ясно, что централизованно утвердить и оформить миллионы информационных решений в день физически невозможно, а, в случае глобальных информационных проектов, речь может идти о десятках и сотнях миллионов решений.

Последнее и самое важное. Необходимо не просто придерживаться формальной истинности первоначального факта, но постоянно находиться в струе общественного понимания добра и зла, правды и лжи. Большие сообщества, подвергаясь информационному воздействию, интуитивно чувствуют ложь. Они редко способны самостоятельно сформулировать своё понимание правды, но ложь именно чуют и отказывают лгущим политикам в поддержке.

Таким образом, эффективная пропаганда, формируя представления общества о добре и зле, должна сама опираться на ранее сформированные в обществе представления о добре и зле. Не противоречить, но развивать, даже, если конечной целью переформатирования является полная смена позиций на диаметрально противоположные.

Как видим, для реализации подобной стратегии требуется система, опирающаяся не на традиционную прямую/обратную связь в виде доклад о проблеме/указание/доклад об исполнении, но на опережающие импульсы.

В данном случае власть, ответственная за информационную политику, собирает не всю информацию (которую невозможно, даже собрав, обработать), а лишь критически важные элементы, позволяющие в опережающем режиме прогнозировать развитие информационного поля. Иначе говоря власть сегодня собирает анализ потенциальной послезавтрашней информации, с уже готовыми, обозначенными направлениями работы. Причём эта послезавтрашняя информация создаётся не под заказ, а в инициативном порядке людьми, имеющими склонность именно к этой сфере политического анализа. В обратном направлении также посылается не указание, а неоформленный импульс. Выступления, заявления, действия нескольких ведущих политиков и медийных фигур, задают своего рода тренд, на который остальные ориентируются не потому, что «так велено», а поскольку именно этих людей больше слушают, читают, смотрят. То есть, они информационно больше капитализированы и остальные, ориентируются на них, пытаясь повысить собственную капитализацию.

Мы имеем дело с процессами крайне тонкой настройки, которыми невозможно управлять традиционными бюрократическими командными методами. Фактически в общество встраивается механизм саморегуляции, не позволяющий ему выходить за пределы патриотических, государственнических смыслов (в том числе и с точки зрения меркантильных интересов и режима самосохранения). Задачей же власти, как политической, так и информационной, является разумное использование данного тренда (Украина — пример неразумного), а также раннее отслеживание и предупреждение попыток постороннего вмешательства в национальное информационное пространство с целью его переформатирования. Ну и разумеется, внешняя пропаганда, которая также достигает высшей эффективности исключительно за счёт внедрения собственных смыслов в чужое информационное пространство.

Для того, чтобы эффективно маневрировать в этом информационном океане, необходимо понимать и чувствовать душу народа, с которым работаешь, буквально быть его частью, осознавшей самоё себя и свои интересы и теперь внушающей их всему организму.

Мы ежедневно видим работу системы по настройке управления сознанием. Более того, каждый на своём уровне мы участвуем в этой работе ибо системе для эффективности требуется максимальное участие всех. Но невозможно написать учебник или пособие по настройке подобной системы, как невозможно написать пособие по созданию Джоконды. Учебник по художественным стилям или по художественному мастерству издать можно — их полно. Можно легко создать учебник по политологии или по информационной политике. В военных академиях всех времён и народов создана масса учебников по актуальным на момент написания стратегиям, а также по общим основам стратегического мастерства. Но ни один из этих учебников не может научить чувству победы, которым обладает истинно великий полководец, умению правильно оценить обстановку и принять единственно верное решение в единственно верный момент. Вот так же нельзя научить высшим формам искусства информационной работы. С этим рождаются и умирают. Совершенствовать имеющееся мастерство можно, но приобрести его (если не дано от рождения) нельзя. Как футболистов хороших много, а Пеле один.

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования специально для
«Актуальных комментариев».

В рамках Ливадийского форума состоялась секция «Русский язык: образовательные и правовые аспекты»



«Язык – наше величайшее богатство, в котором отразились душа, история и культура народа. Благодаря русскому языку писатели, пишущие на своих национальных языках, хорошо знают друг друга», - Сергей Рыбаков.
В рамках III Международного Ливадийского форума состоялось заседание секции «Русский язык: образовательные и правовые аспекты».

[Подробнее...]
В рамках III Международного Ливадийского форума состоялось заседание секции «Русский язык: образовательные и правовые аспекты». Модераторы – заместитель председателя Комитета СФ по науке, образованию и культуре Сергей Рыбаков и президент Российской академии образования Людмила Вербицкая.
Как отметил Сергей Рыбаков, традиционно Ливадийский форум собирает отечественных и зарубежных ученых, государственных и общественных деятелей, писателей, журналистов, всех тех, кто искренне любит русский язык и культуру.
Сенатор обратил внимание, что среди участников секции немало преподавателей русского языка и литературы, неравнодушных людей, выполняющих свою просветительскую миссию по распространению русской культуры, сохранению исторического наследия России, укреплению позиций русского языка и литературы, объединяющих многомиллионный Русский мир.
«Язык – наше величайшее богатство, в котором отразились душа, история и культура народа. Благодаря русскому языку представители разноязычных литератур хорошо знают друг друга», — отметил Сергей Рыбаков.
По словам сенатора, за последние годы создана необходимая законодательная база, направленная на защиту и поддержку русского языка, как государственного языка Российской Федерации и других языков народов Федерации, а также принят ряд основополагающих документов, предусматривающих меры по сохранению и развитию русского языка в России, его продвижению за рубежом.
Парламентарий напомнил, что ключевые направления политики государства в этой сфере нашли отражение в Основах государственной политики, утвержденной Указом Президента РФ в 2014 году.
Сергей Рыбаков подчеркнул, что обсуждение в рамках секции будет способствовать дальнейшему сохранению и развитию лучших практик преподавания русского языка, расширению культурных связей.
Участники секции обсудили вопросы образовательных и правовых аспектов в области изучения и преподавания русского языка и внесли предложения в проект итоговой резолюции форума.


Стихи о войне.

Семен Гудзенко

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордиться сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

1945

Доля акций и облигаций российских эмитентов в структуре активов ОПИФов превысила 50%.

Согласно опубликованному обзору ЦБ РФ за 2016 год структура активов ОПИФов существенно изменилась. [Далее]
Так, доля иностранных ценных бумаг сократилась с 44% на конец 2015 года до 27,4% на конец 2016 года. Вместе с тем, доля облигаций российских корпоративных эмитентов увеличилась до 32,5% (+12,2 п.п.), доля их акций – до 22,3% (+4,9 п.п.). В абсолютном выражении объем активов, инвестированных в иностранные ценные бумаги, за 2016 год уменьшился на 12,7 млрд рублей, в долговые бумаги российских эмитентов – увеличился на 20,4 млрд рублей, в акции – вырос на 10,2 млрд рублей.
Повышение интереса инвесторов к российским ценным бумагам связано с укреплением рубля на фоне увеличения цены на нефть и снижением странового риска. За 2016 год курс доллара снизился на 16,9% до 60,3 рублей, курс евро – на 20,8% до 63 рублей при росте цены нефти Brent в 1,5 раза. При таком существенном укреплении рубля иностранные ценные бумаги должны были бы показывать крайне высокую доходность, чтобы опередить доходность бумаг российских эмитентов.

Одновременно при сохранении высокой экономической нестабильности в мире основная часть российских инвесторов предпочитает придерживаться более консервативной стратегии, выбирая долговые ценные бумаги. Поэтому, несмотря на снижение доходностей на рынке облигаций, (средний показатель индекса за прошедший год составил 10,5% против 13,1% за 2015 год), объем инвестиций в эти бумаги в структуре ОПИФов увеличился в 1,9 раз.

Предложена новая модель влияния международных резервов на валютные курсы.

На данных по большому массиву стран за 1975-2011 годы экономисты американской ассоциации NBER демонстрируют: наращивание внешних активов на 1% доли в ВВП коррелирует с укреплением реального курса на 0,24%. Однако увеличение на 1% государственных накоплений относительно ВВП не имеет фактически никакого эффекта на реальный обменный курс в странах с либеральным режимом движения капитала и связано с реальным обесцениванием обменного курса на 1.65% в странах с контролем за экспортом капитала. Связь аккумулирования резервов с показателями внешнеторгового баланса, более высоким ВВП и ростом СФП в последних странах подтверждается предложенной моделью.

Снижение объема международных резервов РФ в апреле 2017 г.

Согласно сообщению на сайте ЦБ России объем международных резервов за неделю с 31 марта по 7 апреля снизился на 2,2 млрд долларов США, или на 0,55%, в результате операций по погашению государственного внешнего долга и отрицательной переоценки.

Ушла Эпоха


Вчера вечером стало известно о физической смерти Фиделя Кастро. Я пишу «о физической», потому что только такая смерть была объективно уготовлена этому великому человеку, никакой иной. Когда-то товарищи на похоронах никарагуанского революционера Карлоса Фонсеки произнесли такую фразу «Он из тех смертных, которые никогда не умирают». Таким смертным был и останется Фидель Кастро. Нефизическая смерть -смерть забвения, смерть презрения, смерть предательства - намного страшнее физической смерти. Таких смертей Кастро не допустил при жизни, не допустит и после смерти.

Collapse )

Сокращение объёма американского госдолга в резервах Центробанка России продолжилось.

Согласно данным Министерства финансов США, вложения России в госбумаги США по итогу сентября уменьшились на 11 млрд долл или на 12.6%, составив 76.5 млрд долл или 1.2% от общей суммы казначейских бумаг (treasury securities) равной 6 154.7 млрд долл.

Россия заняла в последнем отчете МинФина США 18-ю позицию в списке крупнейших держателей американского госдолга, потеряв одну позицию относительно данных за август. Объем российских вложений сопоставим с такими держателями американских госбумаг, как Корея (88.5 млрд долл), Канада (84.9 млрд долл), Франция (71.1 млрд долл).

Подробнее: http://ru.cbonds.info/news/item/855233

Современные идеологи.



Когда-то мне уже доводилось, в одном из своих материалов, затрагивать тему запроса на государственную идеологию. Но с того времени количество граждан, не видящих смысла жизни без ежеутренней политинформации не уменьшилось, а отсутствие государственной идеологии – едва ли не главная претензия разномастных патриотов к Путину. Уже даже страдальцы по до сих пор не захваченной полностью Украине маргинализировались. Скоро вымрут (от естественных причин) глашатаи «слива Донбасса». А борцы за идеологизацию не только продолжают страдать, но и находят поддержку и понимание, как у широких масс, так и в кругах экспертов и даже политической элиты. Причём в борьбе за идеологизацию государства и общества единым фронтом выступают коммунисты и фашисты, либералы и демократы, сторонники конституционной монархии, апологеты просвещённого абсолютизма и даже приверженцы сословно-представительского правления эпохи последних представителей династии Калиты и первых Романовых.
В чём же причина того, что обычно чуткое к запросам политически-активных граждан российское государство не реагирует на поразившую мозги населения пандемию идеологизации?

Казалось бы, чего проще – опыт СССР не просто известен, ещё даже кадры идеологов здравствуют. Качай себе по радио и телевидению «правильные» тезисы и граждане стройными единомыслящими колоннами двинутся по пути к счастью, сметая на своём пути все препоны и не размениваясь на мелкие дрязги по поводу отечественной истории, особенностей внутренней и внешней политики, а также перспектив развития российской государственности. И власти проще управлять будет. Не надо вести бесконечные дискуссии, терпеть подрывную работу агентов влияния, высказывающих неправильные взгляды в СМИ. А уж призрак майдана, который адепты единой идеологии используют, как ultima ratio, и вовсе растворится во всеобщем радостном единстве.

На деле с единой идеологией всё происходит с точностью до наоборот.

Во-первых, каждый гражданин, ратующий за единую государственную идеологию, по умолчанию предполагает, что правильными будут признаны именно его взгляды. Не буду напоминать, сколько в стране коммунистических партий и сект, враждующих между собой, сколько монархических объединений, ориентирующихся на разные формы монархии, разные династии и разных представителей одной династии, сколько фашистских группировок, ненавидящих своих собратьев по идеологии больше, чем идеологических оппонентов. Даже ушедшие в политическое небытие «демократы» ельцинского разлива, которых ныне именуют либералами, дрались друг с другом за идеологическую чистоту с редким остервенением и до сих пор продолжают плодить партийные проекты, все члены которого поместятся даже не на одном диване, а на прикроватном коврике. Просто отмечу, что помимо генеральных идеологических направлений (монархизм, коммунизм, фашизм, либерализм, демократия, этатизм) каждый гражданин, считающий себя приверженцем одного из оных, на деле исповедует некую собственную особую идеологию, периодически клеймя собственных идеологических гуру на чём свет стоит и требуя едва ли не их публичного сожжения на рыночной площади, как закоренелых еретиков.

В принципе, идеологическими предпочтениями отдельных граждан и мелких групп можно пренебречь, они никак не влияют на общую картину. Для начала остановимся на общих тенденциях

Проведём простое разделение между патриотами и либералами. Патриотов сегодня в стране абсолютное большинство. Объявляем патриотизм государственной идеологией, запрещаем антигосударственную пропаганду и спокойно пьём чай в ожидании прорыва к зияющим высотам.

Я мог бы сказать, что в стране всё равно насчитывается не менее 15-20 миллионов сторонников либералов, что они не смирятся с таким насилием над их совестью, что они будут активно протестовать и это дестабилизирует ситуацию. Но оппоненты справедливо заметят мне, что если не все либералы, то их руководящая верхушка всё равно давно работает против России и нечего с ними церемониться. Гражданскую войну начать у них кишка тонка, а с остальными проблемами справимся. Возможно это действительно так. И несколько миллионов своих сограждан можно не принимать во внимание – стерпится-слюбится. Главное, с магистрального пути к общечеловеческому счастью не свернуть, а мелкие издержки неизбежно сопутствуют любому процессу.

Вынесем либералов за скобки вслед за широкими народными массами – всё равно мнение каждого учесть невозможно.

Нам, однако, необходимо определить чёткие критерии идеологии патриотизма. Ведь единая государственная идеология не может существовать в условиях, когда каждый сам определяет, что патриотично, а что нет.

Либералы-то тоже утверждают что они самые патриотичные патриоты, а их оппоненты просто необразованное стадо. Если каждый определяет идеологию патриотизма сам, то нам придётся признать либералов патриотами и тогда ничего не изменится. Так что необходимо выработать каноничные патриотические тексты, правильные книги, свод правил и моральный кодекс настоящего патриота.

Здесь мы уже столкнёмся с трудностями. На выбор мы получим несколько популярных вариантов марксизма (включающие троцкизм, ленинизм и сталинизм), несколько популярных вариантов монархизма (как сопряжённого с православием, так и, как ни удивительно, атеистического), умеренный фашизм, родственный современным европейским правым и радикальный нацизм, апеллирующий к крови и почве и ныряющий в неоязычество.

Каждая из этих идеологий тоже может представить от нескольких миллионов, до нескольких десятков миллионов адептов, но их уже будет абсолютное меньшинство. Многие патриотические течения, рискуют с удивлением узнать, что сторонников у них меньше, чем у либералов, которых они собираются на фонарях вешать. Главное же, что оказавшись перед угрозой подавления своей легальной политической активности со стороны чуждой им единой государственной идеологии те же коммунисты спокойно объединятся с либералами против «зарвавшихся монархистов», либералы, монархисты и фашисты выступят единым фронтом против «коммунистической угрозы». И это не считая внутриидеологических противоречий в каждом из крупных течений. Напомню, что в 30-е годы троцкисты активно блокировались против сталинистов с любыми врагами советской власти, после 1917 года социал-демократы меньшевики выступали против победивших большевиков вместе с самыми отпетыми черносотенцами. И сейчас проигравшие идеологическую борьбу фракции победившей идеологической силы будут «бороться за правду» в союзе с врагами собственных «еретиков». Идеология всегда требует чистоты и единомыслия, поэтому идеологическая фракция в собственных рядах вызывает большее отторжение, чем чуждая идеология. Чужие – просто враги, а собственные «отступники» - изменники.

Следовательно, попытка ввести единую идеологию, немедленно лишит государственную власть широкой базы поддержки и заставит выступать против большинства собственного народа. По крайней мере против его наиболее активной части.

На такие вещи можно не обращать внимание после революции, когда гражданская война нового и старого мира всё равно уже идёт. Победа в такой войне практически всегда оказывается на стороне одного из наиболее радикальных течений (с какой бы стороны оно ни выступало). Условно, в российской гражданской войне могли одержать победу либо радикальные левые (большевики), либо радикальные правые (монархисты черносотенного толка). У большевиков было серьёзное преимущество. Они предлагали ещё неизвестное «царство справедливости», которое каждый представлял по-своему. Монархисты же предлагали вернуться к хорошо изведанному старому, к которому практически у каждого были свои претензии. Монархисты проиграли, но у разного рода демократов и либералов шансов не было вообще. Апеллируя к разуму во время войны они оказывались чуждыми обоим лагерям, обе стороны считали их врагами и предателями. На них обрушивали репрессии радикалы с обоих флангов, а предельно радикализированное население, стремящееся к победе «своей правды» не понимало их призыва договариваться с оппонентами – ведь убить куда проще, тем более «за правду».

Однако современная Россия справедливо гордится не революционностью, а гражданским миром, согласием и стабильностью. Гражданский конфликт, в ходе которого радикальные идеологические течения получают преимущество, является несбыточной мечтой геополитических противников российского государства, поскольку, кто бы не победил, он разрушит его изнутри, как разрушил идеологический конфликт Российскую империю, как разрушил он современную Украину. Поэтому попытка ввести единую обязательную общегосударственную идеологию не укрепит Россию, а немедленно, в кратчайшие сроки ослабит её. Чтобы понять что произойдёт прочтите любую дискуссию в комментариях к любому политическому тексту в интернете. Вы обнаружите, что на каждые десять спорящих предлагается полтора десятка идеологических схем. При этом мирные интеллигентные люди, уже со второй фразы готовы друг друга стрелять, жечь и вешать. А чтобы понять, что это всё не шутки тоже обратитесь к украинскому опыту. Идеологическая дискуссия, в которой «патриотизм» («украинство») был противопоставлен «национальному предательству» («антиукраинству») началась там двадцать лет назад, а сейчас ведётся уже при помощи артиллерии, авиации и тяжёлой бронетехники. При этом, проевропейские либералы и нацисты, выступавшие единым фронтом против «Русского мира» (который тоже был далеко не монолитен) уже обвиняют друг друга в «национальном предательстве» и готовы рвать бывших «патриотичных» союзников на части.

В ходе этого разбора я намеренно обошёл этатизм, то есть чистое внеидеологичное государственничество. В конце концов, какой бы идеологии Вы не придерживались, Вы с удивлением (хорошо если не безнадёжно запоздалым) обнаруживаете, что государство первично, а идеология вторична. Государство может существовать при любой идеологии и вообще без идеологии. Идеология без государства не существует. В таком случае – это просто интеллектуальной упражнение узкого круга политических маргиналов. Следовательно, Вам в любом случае придётся подчинять интересы идеологии интересам государства, иначе Вы потеряете и государство, и идеологию.

Так вот, поскольку отсутствие идеологии – тоже идеология, то внеидеологичное государственничество, которое кстати и является квазиидеологией Российской Федерации является наиболее приемлемой идеологией, хоть и не удовлетворяет разномастных «узких» идеологов.

Россия была царством, империей, республикой советов, стала буржуазной республикой. При этом каждая адекватная власть (какой бы идеологический окрас она не имела) решала одни и те же международные и внутренние проблемы.

Простейший пример – противостояние США и России не закончилось с отменой СССР и коммунистической идеологии, как надеялись наивные реформаторы 80-х – 90-х годов прошлого века, а лишь усилилось. То есть, проблема не в идеологическом противостоянии, а в столкновении объективных государственных интересов.

Мотивировать своё право на власть Вы можете, хоть народной волей, выразившейся в свободных выборах, хоть божественным помазанием, хоть мандатом неба, хоть самым передовым учением. Как только Вы попробуете превратить идеологию в догму и начать подчинять ей деятельность государства, оно у Вас посыпется.

Реформы Путина в России, Лукашенко в Белоруссии и Назарбаева в Казахстане решали те же проблемы, которые стояли перед творцами перестройки и не были ими решены. Различие в форматах современной российской, белорусской и казахстанской государственности происходит частично от национальных особенностей, частично от особенностей личностей национальных лидеров. Тем не менее, последовательное нарастающее стремление данных государств к интеграции, продолжающейся (несмотря на объективные и субъективные препятствия) на протяжении двух с половиной десятилетий свидетельствует не только о значительной роли общего прошлого, но, в первую очередь, о сходстве решаемых сегодня внутриполитических и внешнеполитических задач.

Миф о сугубой успешности идеологизированного государства был опровергнут историей. Несмотря на кратковременные (с исторической точки зрения) впечатляющие успехи, в конечном итоге рухнули и нацистская Германия, и фашистская Италия и коммунистический (с точки зрения господствующей идеологии) СССР. А вот китайские коммунисты, выдвинувшие лозунг о несущественности цвета кошки, которая хорошо ловит мышей, вполне успешно создали под красными знамёнами капиталистический Китай, подчиняя идеологию государственным интересам.

Это, кстати, хорошо понимали Ленин и Сталин. Первый, совершенно спокойно отказался от «военного коммунизма», в пользу НЭПа, взамен большевистской – коммунистической программы земельной реформы, принял эсэровскую мелкобуржуазную. Второй, в годы Великой Отечественной войны, временно возродил союз государства и церкви (глубоко противоречащий атеистическим нормам того варианта коммунистической идеологии, который господствовал в СССР), на уровне государственной пропаганды сменил апелляцию к интернациональным чувствам трудящихся всего мира, на опору на национальное самосознание, в конечном итоге распустил Коминтерн и отказался от идеи мировой революции – основы учения Маркса. До тех пор, пока большевики гибко применяли идеологию к государственным интересам (не стесняясь сегодня выдвигать лозунги диаметрально противоречащие вчерашним) они шли от успеха к успеху. Но при чём здесь идеология? Сегодня такой метод, адепты идеологизации презрительно именуют государственной пропагандой.

Ещё один опыт большевиков. Как только были запрещены все партии, кроме ВКП(б) началась борьба фракций в ВКП(б)/КПСС, не утихавшая (когда в явном, а когда в скрытом виде) несмотря на запрет фракционности и репрессии против уклонистов от генеральной линии, вплоть до распада СССР. Именно поэтому в годы перестройки вдруг возникли (а фактически легализовались) «демократическое» крыло в КПСС, националистическое крыло в КПСС, консервативное крыло, реформаторское крыло и т.д. Фактически это были разные партии, которые в однопартийной политической системе сосуществовали в рамках одного партийного организма. Как только запрет на многопартийность был снят, адепты «единой идеологии» моментально оказались во враждующих чуть ли не до степени гражданской войны партиях.

Можете поставить эксперимент. Собрать человек пятнадцать-двадцать идеологических единомышленников и озадачить их не критикой альтернативных течений, но выработкой канонических основ их собственной идеологии. И Вы увидите, как казавшееся незыблемым идеологическое единство рассыплется на глазах по казалось бы второстепенным вопросам, а вчерашний идеологический монолит расколется на непримиримые враждующие группки.

Даже генеральные, стратегические - самые общие интересы и приоритеты общества постоянно меняются. Кроме того оно всегда разделено на социальные группы (классы, сословия, касты), взаимодействующие в рамках закона о единстве и борьбе противоположностей. С одной стороны, они не могут существовать друг без друга и составляют единый государственный организм, с другой их разделяет масса непримиримых тактических интересов. В конечном итоге любое общество разделено на управленцев и управляемых, создателей информации и её потребителей, ведущих и ведомых. И материальное расслоение присутствует в любом обществе. Причём в позднем СССР, смешное по сравнению с сегодняшней Россией материальное расслоение воспринималось населением не менее, а скорее даже более болезненно, чем существующее сегодня социальное неравенство.

В конечном итоге задача государства не принимать позицию одной социальной группы как догму (даже, если она оформлена во внешне привлекательную идеологию) а сглаживать существующие противоречия и, на основе социально-классового компромисса достигать единства. А вот идеологи всех цветов и оттенков, формулируя предпочтения представляемых ими социальных и национальных групп, как раз и помогают государственной власти (если, конечно, она адекватна стоящим перед ней задачам) находить и расшивать узкие места.

Поэтому идеологи были, есть и будут, и они нужны. Но если в целом идеологи и идеологии могут приносить существенную пользу (чётко формулируя важнейшие общественные тенденции и предпочтения), то попытка определить «единственно верное учение» и всей мощью государства причесать всех под одну гребёнку – абсолютное зло.
Ростислав Ищенко Обозреватель МИА "Россия сегодня"
Блог Ростислав Ищенко